Lil Mayer
Истина где-то рядом...
К этому приёму они с Наставником готовились долго и тщательно. Конечно, не так, как полтора года назад, когда Наставник впервые вывел Элли «в свет» на одно из регулярных закрытых собраний «тёмного» оккультного общества, но трёх предыдущих выходов ей явно не хватило, чтобы привыкнуть. Да и можно ли привыкнуть до конца к светским раутам, где каждый гость только и ждёт момента, чтобы похитрее обмануть и подставить под удар своего недавнего приятеля, а каждое неосторожное слово запросто может стоить жизни тебе и твоим близким. Поэтому малейшая демонстрация близости или слабости была совершенно недопустима – это тоже было частью подготовки. Самодостаточный наёмный некромант и циничная девица, рассчитывающая вытянуть из своего учителя всё, что только сможет, связанные лишь здесь и сейчас взаимной выгодой – вот всё, что могли и должны были увидеть со стороны те скользкие личности, что собирались этой ночью в подмосковном загородном особняке за двухметровым бетонным забором.
Они приехали в числе последних гостей. Маленький пыльный автобус выплюнул небольшую толпу странно одетых людей на разбитую остановку на окраине дачного посёлка и, пофыркивая выхлопной трубой, умчался по совершенно пустой дороге. Гости – некоторые из них уже узнали друг друга и продолжали беседу, начатую в пути – направились к крайнему по улице дому, напоминающему миниатюрный готический замок. Да, вкусы даже у самых влиятельных представителей этой компании весьма предсказуемые, мельком отметила Элли перед тем, как шагнуть в сумрачный холл, озарённый светом искусственных свечей в канделябрах, и втянуться в нескончаемый круговорот обмена приветствиями и дежурными любезностями.
Очень скоро присутствующие – их было человек 50 – непринуждённо разбились на несколько групп и разошлись по дому, обсуждая свои дела, ради которых, собственно говоря, и затевалась эта вечеринка. Публика собралась весьма разношёрстная, но преимущественно – молодые мужчины от 20 до 30 лет, довольно мрачного, а порой и устрашающего вида. Некоторые привели с собой учеников, наподобие Элли, чтобы постепенно приучать новичков к принятым здесь правилам. Ученики, по большей части подростки, хвостиками следовали за своими учителями, и в их суетливых или зажатых движениях явственно читался страх пополам с тщательно скрываемым любопытством. Для большинства из них все эти сборища пока ещё были частью некоей великой мистической картины, от осознания грандиозности и пафоса которой следовало бы немедленно захлебнуться восторженными слюнями, да вот только Учитель запретил. Впрочем, были и уже освоившиеся экземпляры – непроницаемые взгляды, непринуждённая речь, деловой подход. Конечно, многое ещё зависело и от учителя – некоторые из них сами по себе производили впечатление опасных безумцев. Например, к компании бритоголовых, покрытых татуировками и массивным пирсингом личностей, среди которых было сложно отличить девушку от юноши, Элли не стала бы соваться без крайней необходимости, хотя умом и понимала, что их показная агрессивность куда безобидней, чем вежливая обходительность во-он того господина в сером костюме, прячущего в рукаве тонкое отравленное лезвие.
Сами они смотрелись не слишком «цивильно», но и не примечательно. Наставник – с забранными в аккуратный хвост тёмными волосами, в чёрных брюках и простой красной рубашке, поверх которой он накинул длинный плащ из чёрной шерсти, удобно скрывающий кинжал в набедренных ножнах. Элли обошлась простым чёрным платьем длиной до колена, которое несмотря на свою элегантность не стесняло движений, туфлями на невысоком каблуке и парой сверкающих заколок, которые удерживали её склонную к лохматости каштановую гриву от совсем уж непотребного вида и комичного сползания отдельных прядей на лицо. Высокий воротник платья словно бы отделялся тонкой цепочкой, на которой висел серебряный кулон в форме змеи, свернувшейся знаком бесконечности. Этот знак был будто бы личным символом молодой колдуньи и красовался также на её кольце и на широком ажурном браслете. Такая показная символика была, в принципе, нормой у местных магов и, к тому же, не позволяла никому даже задуматься, что под платьем скрывается цепочка с ещё одним кулоном – небольшим серебряным медальоном, который был настоящим цеховым знаком Элли.
Самые старшие и матёрые маги, в том числе и хозяин особняка, держались в стороне маленькой компанией и будто бы невзначай присматривали за гостями. Элли поймала на себе цепкий взгляд одного из них, высокого крепкого мужчины разбойничьей наружности – смуглое бородатое лицо, длинные спутанные волосы, чёрные, как смоль, просторная одежда наподобие цыганской рубахи. Это была небрежность особого рода – та, что является признаком силы и безоговорочной уверенности в своей власти. Опасный тип.
Взгляд «цыгана» наконец отпустил Элли и переполз в сторону, на её спутника. Наставник тихо бросил: «Пойдём!» - и решительно направился к старшим. Подавив всплеск волнения, прокатившийся по нервам неприятной колючей волной, колдунья двинулась за ним, держась на полшага позади. Очевидно, мрачный тип и был тем коллегой Наставника, с которым учитель Элли намеревался провернуть одно важное дело. Что ж, выглядит он соответствующе образу, который представился девушке, когда она впервые услышала о странствующем некроманте, предавшем и уничтожившем магический орден, в котором когда-то состоял, и, по слухам, обладающем самой большой и разнообразной коллекцией пленённых душ.
Маги обменялись подчёркнуто официальными приветствиями: несмотря на заочное знакомство и длительную переписку, лично они встретились впервые. Оказалось, что коллекционер душ тоже привёл на собрание свою новую ученицу и решил познакомить её с гостями.
- Анна! Подойди сюда! – в ответ на окрик девушка в тёмно-красном платье поднялась с дивана в углу и спокойно приблизилась, не издав ни звука. Как и её учитель, она чем-то походила на цыганку: смуглая кожа, чёрные вьющиеся волосы, забранные в высокий хвост, но всё равно непослушно выбивающиеся из причёски, алое платье с широкой слоёной юбкой и такими же рукавами. На её лице застыло серьёзное и печальное выражение человека, умудрённого горьким жизненным опытом, но Элли, насмотревшаяся на такие лица у юных оккультистов, навскидку определила, что ей не больше двадцати. Анна… прежде чем Элли успела задуматься, память услужливо дописала фамилию и нарисовала перед глазами точь-в-точь такое же выражение на смуглом лице тринадцатилетней девочки с чёрной гривой вьющихся волос. От неожиданной догадки сердце Элли похолодело, а взгляд уже молниеносно сверял мельчайшие детали воспоминания с реальной картиной – разрез глаз, покатая горбинка на носу, чуть оттопыренные кончики ушей… Здесь?! Сейчас?! Как такое вообще возможно?
К счастью, скорость мысли необыкновенна: пока Наставник представлял Элли, она уже успела взять себя в руки и сохранить внешнюю невозмутимость. Заметив в тёмных глазах Анны разгорающийся огонёк ответного узнавания, колдунья перехватила её взгляд и едва заметно качнула головой: нельзя. Выдать себя сейчас, на глазах всей этой публики и особенно перед охотником за душами, означает подставить их обеих. Личное знакомство учениц – непредсказуемый фактор риска для тщательно выстраиваемых деловых отношений их учителей. Да и наставник Анны вряд ли будет рад её встрече со старой подругой, учитывая обстоятельства предыдущих лет…

***
Элли познакомилась с этой девочкой совершенно случайно – всемирная паутина, как известно, иногда подбрасывает такие подарки. Ей было тринадцать, самой Элли – семнадцать, она тогда крутилась среди приятных и волшебных существ из числа тех, которые не ищут чудес, потому что чудеса находят их сами. Скромная улыбчивая Аня, с её талантом сочинять чудесные сказки и притягивать необычные совпадения, быстро стала их любимицей, этакой коллективной младшей родственницей, но особое покровительство ей по-прежнему оказывала Элли. Несмотря на всеобщую симпатию и рвение к знаниям, никто не торопился брать Аню в ученицы, хотя практика подобного рода отношений между младшими и старшими друзьями была распространена повсеместно. Впрочем, и особых тайн от неё ни у кого не было. Волшебники делились с ней кусочками знаний и интересными историями от случая к случаю, а Элли подумывала уже, что сама займётся обучением своей протеже, когда поднаберётся опыта, а Анюта подрастёт. Пока же она занималась тем, что объясняла влипающей в приключения девочке, что за чудо с ней случилось на сей раз, и старалась, чтобы открывшийся ей удивительный сказочный мир оставался таковым как можно дольше.
Потом Элли попала в ученичество к Наставнику, но всё равно старалась почаще бывать в тёплой чудесатой компании, которая к тому времени стала для Ани настоящей семьёй. Да и сама Анюта уже настолько освоилась, что частенько совала нос во всякие оккультные круги, далёкие от радужного и беззаботного существования волшебников. Впрочем, там ей обычно не нравилось.
А одним мартовским утром Элли проснулась от телефонного звонка: «Аня пропала!»
Как выяснилось позже, пропала не только Аня, но и трое её школьных друзей, у одного из которых они остались на ночь после его дня рождения. Конечно, среди весёлых приятелей, ночью, в пустой квартире пятнадцатилетним подросткам сложно удержаться, чтобы не замутить что-нибудь «этакое», вроде гадания или вызова домовых. Иногда даже просто мистического настроения достаточно, чтобы на привыкшую к чудесам талантливую волшебницу странности посыпались, как из рога изобилия.
Вот тогда-то Элли и прокляла свои нерешительность и амбициозность, из-за которых тянула с обучением младшей подруги. Надо было или сразу научить её брать свою силу под контроль, или держать подальше от тех, кому в параллельный мир прогуляться – как за хлебом сходить. Но поздно было рвать на себе волосы и предаваться самобичеванию…
Аню искали всей компанией, но безрезультатно. Оставшийся в квартире след указывал, что ребята сместились в один из вариантов несбывшегося, а оттуда – куда-то в иномирье, но куда именно, определить не получилось: след словно ветвился и размывался, а со временем ещё и становился всё слабее – мир залатывал прореху в своей ткани, проделанную неопытной волшебницей. Спустя месяц все, кроме Элли, смирились с утратой и решили просто надеяться, что ребята, куда бы их ни занесло, сумели освоиться в незнакомом мире и, может быть, однажды вернутся домой. Элли же не могла довольствоваться утешительными предположениями, но поскольку и сделать что-то конкретное была не в силах, то большую часть времени проводила в чёрной депрессии, забросив все свои увлечения, перерывая тонны литературы об иных мирах и доводя себя до нервного истощения многосуточным прощупыванием границ мира в поисках хоть какой-нибудь зацепки. Она по-прежнему оставалась ученицей Наставника, и только это, пожалуй, спасло её от окончательного помешательства: уроки и магические тренировки не давали ей полностью погрузиться в свои переживания, а уважение к учителю заставляло держать себя в руках.
Спустя ещё месяц неожиданно объявился названый брат Ани с заявлением, что видел сон, где ей и остальным пропавшим грозила какая-то надвигающаяся опасность, а он пытался докричаться до них и предупредить, чтобы убирались оттуда немедленно. Что это была за опасность и услышали ли ребята это предупреждение, было неизвестно, но сам сон стал зацепкой, которой так долго ждала Элли. Теперь она с головой нырнула в странствие по сновидениям, и на этот раз её поиски увенчались успехом: в приснившемся ей однажды тревожном безлюдном мире, под звёздным небом с фиолетовыми облаками, у каменных стен древнего замка, кажущегося заброшенным, она почуяла знакомый образ и потянулась туда мыслью, во сне неотделимой от тела, напролом, с лёгкостью пронизывая какие-то магические преграды, которые она едва замечала…
…и вляпалась в бездну.
Наверное, межгалактическое космическое пространство было бы более тёплым и приветливым, чем вязкая темнота, стеной выросшая у неё на пути и жадно поглотившая неосмотрительную сновидицу. Элли доводилось чувствовать чужую смерть и даже несколько раз переживать во сне свою, но то ощущение, что заполнило её здесь, было столь сильно, словно внутри неё умер целый населённый мир, причём не просто погиб, а был уничтожен с особой жестокостью. Сопротивляться этой всепоглощающей силе было всё равно что муравью пытаться удержать лапками наехавший на него асфальтоукладочный каток. Элли в считанные мгновения захлебнулась болью и холодом и потеряла всяческие черты цельной мыслящей единицы.
Её вытащил Наставник, с которым на тот момент у неё уже образовалась достаточно прочная и глубокая душевная связь. Почти всё лето Элли пролежала в состоянии, близком к летаргии, потом постепенно начала отживать… когда минул год с исчезновения Ани, юная колдунья уже снова была здорова и адекватна. Несколько раз она пробовала вернуться туда, где почуяла отклик пропавшей подруги, но всякий раз натыкалась на ту самую непроницаемую бездну и возвращалась ни с чем. Теперь всё своё время она посвящала обучению у Наставника в надежде когда-нибудь понять и преодолеть эту неведомую тёмную силу. Но разумом она понимала, что скорых результатов ждать бесполезно, а между тем жизнь продолжается, и вокруг по-прежнему расстилается множество удивительных непознанных миров… В общем, спасение Ани перестало быть её манией, и колдунья зажила своей жизнью, немного отдалившись от прежнего круга и практически смирившись с тем, что она, возможно, больше никогда не увидит смуглую кудрявую девочку со скромной улыбкой…
Ту самую девочку, которая, живая и здоровая, сейчас стояла перед ней.

***
К счастью, Анна заметила жест Элли и тоже сумела сдержать удивление.
- Очень приятно, - кивнула она новым знакомым с отстранённым видом, словно происходящее её не особенно интересовало и было просто утомительной формальностью. Маги и их ученицы разместились на маленьких двухместных диванчиках в углу: охотник развалился с непринуждённым видом, Наставник держался раскованно, но менее вальяжно, девушки же с видом монастырских послушниц сидели на краю второго дивана, сложив руки на коленях и преданно наблюдая за своими спутниками. Элли видела краем глаза, как побелели слишком сильно стиснутые пальцы Анны, как быстро пульсирует венка на её открытой шее. Самой Элли тоже с трудом удавалось изображать непринуждённое спокойствие, хотя она была куда опытней своей младшей подруги в игре на публику. Как бы убраться из поля зрения наставников, чтобы они ничего не заподозрили…
- Прошу прощения… - Элли обратилась к соседке почти что шёпотом, но достаточно громко, чтобы её услышал хотя бы сидящий ближе к ним охотник. – Вы не знаете, где здесь дамская комната?
- Да, я могу показать… - ответила Анна всё так же отстранённо, при этом вопросительно и слегка испуганно глянув на своего учителя. Тот кивнул, не отвлекаясь от разговора, в знак того, что он всё слышал и даёт разрешение. Девушки поднялись с дивана и чинно вышли из просторной гостиной в коридор, ведущий в глубь особняка.
Уборная располагалась очень удобно – в тупике за поворотом, куда случайно вышедшие в коридор гости не могли заглянуть. Удостоверившись, что за ними никто не увязался, Элли решительно схватила Анну за локоть и втолкнула в сверкающее кафелем помещение, заперев дверь на защёлку изнутри. Царство кранов, раковин, унитазов и зеркал – нечего сказать, прекрасное место для важных разговоров… Сарказм не оставлял Элли даже в критические моменты.
Анна застыла посреди комнатки, обхватив плечи руками и настороженно глядя на Элли, растерявшую всю свою чопорность. Та, в свою очередь, подошла почти вплотную, убрала с лица девушки выбившуюся из причёски прядку, опустила руку ей на плечо. Лицо колдуньи застыло, словно каменная маска.
- Мышь? – негромко произнесла она старое прозвище Анюты в их чудесатой компании. Вспомнит ли, отзовётся? Та ли это девочка или некто иной, скрывающийся за её обликом?
Анна вдруг разжала и опустила руки, но лишь для того, чтобы крепко обхватить ими Элли, прижаться лицом к её плечу и тихо, отчаянно разреветься. Колдунья приобняла вздрагивающую девочку, её окаменевшее лицо смягчилось.
- Ну что ты, тихо… так не пойдёт… - приговаривала она, одной рукой поглаживая Анну по спине, а вторую складывая в замысловатый жест. – Не дай небо нас кто-нибудь заметит…
Воздух вокруг задрожал, искажая очертания предметов, но Анна, уткнувшаяся в плечо подруги, этого не замечала. Лишь когда её шею захолодил свежий ветер, а в уши ворвался мерный плеск прибоя и резкие крики чаек, она отстранилась, продолжая всхлипывать, и изумлённо огляделась. В мгновение ока из уборной подмосковного особняка перенестись на каменистый берег моря, дугой уходящий до самого горизонта, над которым висело ещё яркое, но уже не палящее, а тёплое вечернее солнце – мало кого не удивит такой поворот событий!
- Здесь нам, по крайней мере, не помешают, - улыбнулась Элли, усаживаясь на большой выступающий из земли камень, нагретый солнцем за день. – Это одно из моих убежищ, замкнутый микромир.
Анна, подобрав полы платья, устроилась на камне рядом с колдуньей и неуверенно вцепилась в её локоть. Первая буря эмоций уже прошла, и она теперь не знала, как вести себя с неожиданно объявившейся старшей подругой. Поначалу они просто молчали, слушая ритмичное шуршание волн, набегающих на берег. Затем Элли начала осторожно расспрашивать Анну, что же произошло три года назад, и та сбивчиво рассказывала ей, как решила похвастаться перед друзьями своим «чудотворчеством», а они слишком сильно поверили в её силу и потому провалились в какой-то незнакомый мир; как они набрели на заброшенный замок с садом, библиотекой и запасами провизии, привели его в порядок и остались там жить, поскольку не знали, как вернуться домой; как случилось видение её названого брата, выкрикивающего предупреждения, а они не послушали; как однажды вернулся владелец замка, тот самый «охотник за душами», сделал Аню своей ученицей, почуяв в ней развивающийся талант, а остальных…
- Он убил их, понимаешь, Эль? – Анна долго молчала, уставившись в гальку под ногами, прежде чем сказать эти слова. – Сказал, что из меня выйдет толк, а они бесполезны, взял кристалл, который души вытягивает… это я потом узнала… и просто… так грибы срезают, а не людей убивают. Я понимаю, если бы он злодеем был, психом. А так по-деловому, словно в порядке вещей… ведь это я их туда притащила за собой…
Аня снова расплакалась, когда Элли ласково обняла её за плечи, стараясь хоть как-то согреть и утешить. Три года эта девочка носила в себе невысказанную вину за смерть друзей, убитых на её глазах, и страх, что с ней могут сделать то же самое за любую оплошность. То, что она не сломалась, не ожесточилась и сохранила чувствительную открытую душу, способную плакать – поистине чудо.
Сама Элли после той бездны плакать не могла.
Они ещё долго сидели и смотрели на море, разговаривали обо всём на свете, от последних новостей до посторонней ерунды вроде платьев, несмело дурачились и шутили, пробуя на вкус позабытое ощущение родственности, заходили в море по колено, а потом сушили подмоченные платья под лучами солнца, которое час за часом висело на одном месте, и не думая закатываться за горизонт…
- А знаешь, теперь можно вообще всё изменить, - задумчиво сказала Элли, растянувшись на тёплом камне и болтая босыми ногами. – Я за эти годы стала виртуозом странствий. Можем махнуть отсюда прямо сейчас в какой-нибудь далёкий закрытый мир, так что никто из этой братии нас вовек не отыщет, даже этот твой головорез. Освоимся на новом месте, потом пойдём странствовать… на наш век во Вселенной миров хватит.
Она села прямо и испытующе посмотрела на Аню.
- Я серьёзно. Вот прямо сейчас встанем и пойдём. Оставим весь этот кошмар к лешим.
Младшая ковырнула босой ногой гальку, смешно почесала нос, поправила складку на юбке, медля с ответом.
- Ты вот так просто всё бросишь и уйдёшь? А как же… он? – тихо спросила она наконец. Элли безмятежно улыбнулась.
- Да всё это такая чепуха, в сущности-то. Он и без меня прекрасно проживёт. Не те мы существа, чтобы голову от неземной любви терять… Я хочу, чтобы ты была счастлива, малыш. А уж мне самой-то не проблема быть счастливой где угодно. Так что – идём?
Аня вздохнула и снова принялась яростно ковырять гальку, словно надеясь выкопать клад.
- Понимаешь, Эль… - видно было, что она колеблется и с трудом подбирает слова, чтобы правильно передать что-то важное, пока что понятное только ей самой. – Я… не хочу уходить. Это всё страшно, конечно, и грустно, но… мне надо было как-то с этим выжить, найти для себя объяснение, оправдание, чтобы не сдохнуть от боли и вины… Я поначалу ждала, что кто-то из вас вытащит меня, но потом поняла, что даже ты не пробьёшься. И придумала, как буду жить дальше сама. Это для меня что-то вроде испытания – выучиться у него всему, но при этом остаться собой, не превратиться в такого же монстра. Наверное, я так пытаюсь доказать, что добро сильнее зла… смешно, да? Не перебивай, я скажу… дело ведь не только во мне. Я всё думала – с чего бы ему брать меня в ученицы, возиться со мной, рисковать? Я иногда чувствую, что он реально обо мне заботится, по-своему, но искренне. Хочет, чтобы у меня всё получалось… если бы он хотел верного последователя, мог бы взять кого-то из тех, кто сам к нему просится. А нет, именно мне всё объясняет и показывает… Мне кажется, в нём иногда просыпается что-то живое, он ещё не целиком бесчувственная тварь. И именно я эту человеческую часть и поддерживаю. Что с ним будет, если я исчезну? Вдруг в нём погаснет даже эта последняя искра? Сколько тогда людей пострадает вокруг от его безумия? И в этом всём тоже буду виновата я…
- Ох уж этот наш стокгольмский синдром… - Элли не то вздохнула, не то усмехнулась. – Не стоит всё-таки так насиловать себя только ради гипотетической пользы…
- Всё в порядке, - перебила её Аня и впервые за весь разговор подняла глаза. – Я сама выбрала такую жизнь и считаю, что оно того стоит. А если вдруг мне станет совсем невыносимо… мы же сможем тогда уйти, как сейчас, правда?
- Не боишься, что он разозлится на тебя из-за этой нашей вылазки? – Элли решила вернуться от абстрактных планов на твёрдую землю.
- Разозлится… - озабоченно вздохнула Аня. – Ой как разозлится… Но как-нибудь попробую выкрутиться.
- В принципе, я могу сымитировать похищение и взять всю вину на себя. Меня-то он по-любому не тронет, побоится портить отношения с Наставником… - Элли резко замолчала, посмотрев куда-то в сторону, а затем продолжила на тон тише, - …а вот, кстати, и он.
Действительно, из воздуха неподалёку от камня соткалась знакомая высокая фигура в чёрном плаще. Теперь отступать было некуда.
- Нагулялись? – саркастично спросил тёмный маг. Впрочем, Элли не заметила, чтобы он был особенно сердит, и это давало шанс выкрутиться без лишней нервотрёпки. Колдунья ободряюще потрепала по плечу испуганно сжавшуюся Аню и непринуждённо принялась отряхивать ноги и обуваться, спросив словно между делом:
- Как там твой коллега? Я тебе переговоры случайно не сорвала?
- Коллега прекрасно, - усмехнулся Наставник, и по его расслабленному тону волшебницы поняли, что буря миновала, хотя неприятностей всё равно не избежать – Он решил, что мы заранее спланировали похищение его ученицы, чтобы его шантажировать в случае несогласия, и, похоже, ещё больше зауважал меня за такой рискованный шаг. Так что всё прошло как по маслу. Но девочку надо всё-таки вернуть… для закрепления дипломатических отношений, так сказать. И дома у меня будет к тебе пара оч-чень интересных вопросов…
- Я вся в вашем распоряжении, сударь! – иронично ответила Элли. Поднявшись с камня, она протянула руку Анне, только что закончившей обуваться.
- Ну что, возвращаемся?


Завершено.

@темы: last side