Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
18:57 

Meditation 33: [Кошки-мышки]

Lil Mayer
Истина где-то рядом...
Поначалу эта девчонка мне не понравилась. Буквально с первого взгляда я исполнилась отвращения к ней. Всё вызывало брезгливость в этой мелкой твари: от невзрачной быдловской одежонки – джинсы, блекло-голубая водолазка, чёрная ветровка, всё какое-то потёртое, домашнее, тьфу! – до прилизанного хвоста когда-то, видимо, окрашенных в рыжий цвет, а ныне безнадёжно выцветших и отросших волос и квадратных очочков, которые она поправляла невыносимо пафосным жестом на своём курносом, как кнопка, носу. Да, отвращение… и страх. Бояться её я начала тогда же, с первой встречи, хотя пока безотчётно и необъяснимо. С чего бы мне бояться обычную студентку-цивилку?
К нам иногда захаживали обычные люди, случайные посетители. Всё-таки в центре города работаем и не только для «своих». Хотя большинство ничего не подозревающих смертных меломанов заказывают у нас диски через интернет, нет-нет да и заглянет в магазин какой-нибудь оригинал, заблудившийся в лабиринте дворов старого города. Мы с моим сладеньким обычно над такими посмеиваемся, но не гоним; разве что, припугнём иногда да мозги промоем, чтобы второй раз не нашёл и не привёл толпу быдла. А то ещё, не дай ночь, нормальных клиентов распугают – тех, кто приходит не только за музыкой, но и за информацией или убежищем. Вот с такой, как эта девица, я бы лично побрезговала в одну контору заходить.
А ей – хоть бы хны! Даром, что мы на неё как на пустое место смотрим. Ну то есть, это я так на неё смотрю, а сладенький мой… Я-то поначалу думала, что тоже посмеялся над глупой девкой и забыл. Она же в первый раз совсем недолго у нас пробыла – обошла весь магазин с умным видом, очочки поправляя, уточнила у нас время работы, сказала, мол, интересно у нас тут (тоже мне, царская похвала!) и свалила, пообещав заглянуть ещё. А ночью, когда уже магазин закрывали, сладенький мой и говорит так задумчиво: «Странная всё-таки к нам сегодня девушка заходила, не находишь?..» И всё, с тех пор всё рухнуло. Я ведь чую такие вещи, не случайно же его сама в своё время подцепила. Полгода почти вокруг него вилась, прежде чем встречаться начали, а уж правду-то про себя он только ещё спустя полгода раскрыл. Тогда-то я его и раскрутила на обращение. Думала, наивная дурочка, что после этого навеки будем вместе… И вдруг он про эту девицу чуть ли не больше, чем про меня думает – всё-то ему интересно, найдёт ли дорогу второй раз, и не шпионка ли от инквизиции, или ищейка какая? Сколько шуму и паранойи из-за обычной студентки, ночь её побери! Позарилась на моего сладенького, ведьма проклятая! Он ведь у меня красавец, обаятельный до одури – и высокий, и статный, и шевелюра чёрная – настоящая грива, а лицо такое благородное и как будто всегда тихонечко улыбается хитро чему-то своему, даже когда грустит. Я, наверное, на эту невидимую улыбку и запала, когда познакомилась-то с ним… Многие западали, девчонки в клубе за него реально дрались, космы друг другу драли. А достался он мне. Никому не отдам!

***
Хотя эта девочка стала одной из нас во время третьей нашей встречи, мне до сих пор кажется, что она была таковой всегда. Увидев её впервые, я чуть было не принял её за обычную клиентку из «наших», даже тепло крови почуял не сразу. А уж уверенности, когда она вошла, в ней виделось столько, словно она бывает у нас каждый день. Но нет, девочка была живая, возмутительно живая и наивно бесстрашная, как и положено случайной гостье, которая видит бутафорскую готическую обстановку музыкального магазина, зато не видит в полумраке зала заострённых клыков у улыбающихся продавцов-консультантов. Беспечный в своём неумном любопытстве, немного застенчивый ребёнок - я с трудом поверил, когда в ответ на мой шутливый вопрос о совершеннолетии она с дурашливой гордостью заявила, что ей есть не только восемнадцать, а все двадцать один. Вот только глаза неожиданно усталые, невыносимо усталые… но не сдавшиеся, как у всего этого офисного планктона, придавленного к земле осознанием собственной никчёмности, а глаза воина, который убивал и знает, что ему придётся убивать снова. Наш взгляд. Даже очками его не скроешь.
Что она забыла в самой глубине перегороженного многочисленными решётками двора-колодца? Я никогда не видел её раньше в окрестностях, хотя за семь лет существования нашего магазина изучил практически всех соседей и постоянных посетителей местных контор. Что такого интересного она увидела на наших витринах, раз пообещала вернуться? Вряд ли её действительно заинтересовала музыка, которую люди её сорта, студенты-середнячки, гигабайтами выкачивают из интернета совершенно бесплатно. Всякие, конечно, бывают сюрпризы – неужели она из тех чудаков, которых не разгадать полностью только по внешней оболочке? Я пытался её читать – только доброжелательное любопытство и спокойная уверенность. Редкий набор эмоций для суетливого мегаполиса…
Я сам внезапно удивился, когда спустя пару дней поймал себя на том, что нервно оглядываюсь на скрип тяжёлой стальной двери магазина в ожидании увидеть там её фигуру. А поймав и разобравшись в своих ощущениях, понял, что меня очень тянет поиграть. Например, проверить, как быстро ужас перед смертью и неведомым пробьёт эту завесу беззаботного бесстрашия? Для кошек вроде нас эта девочка стала бы очень занимательной мышкой.
Ленку, мою девушку, похоже, не слишком радовали мои желания. Все эти дни она изводила меня то внезапными показными истериками, то долгими расспросами, почему я стал так редко интересоваться, как у неё дела. Даже работать с ней за одним прилавком временами было невыносимо. Всё-таки, видимо, я ошибся в своей надежде, что после обращения она изменится. Смена образа жизни не лишила её человеческих слабостей, а, казалось, только преувеличила их. Я уже начинал уставать от постоянных капризов и бредовых фантазий, которые сводились к странной смеси традиционных семейных ценностей и дикого трэша. Возможно, она так и не осознала до конца, что сделала со своей жизнью, вымолив у меня и старейшин города обращение. Ох уж эти девочки, начитавшиеся романтических фентезийных историй о ручных и благородных вампирах! Они готовы виснуть на твоей шее только до тех пор, пока ты копируешь душещипательные моменты из их любимого фильма. В конечном итоге даже моя избранница, которую я лично посвящал в ночь, оказалась такой же. Что же будет с её бедным разумом, когда спустя десятилетия она поймёт, что обратного пути действительно нет?
Второй раз рыжая девочка с усталым взглядом навестила нас спустя две недели. Когда от дверей прозвучало с неуловимой иронией её звонкое: «Добрый день!» - я едва сдержал порыв мгновенно подбежать к ней. А затем увидел некрасиво перекошенное в напускном высокомерии лицо Ленки, покрытое слоем мрачного псевдоготического макияжа… и решил больше себя не сдерживать.
- С возвращением, юная леди! – выйдя из-за прилавка, я шутливо поклонился гостье и шагнул в сторону, уступая ей дорогу к витрине. – Не побоялись-таки вернуться?
Снизу вверх на меня уставились два широко распахнутых глаза, выглядывающих поверх очков.
- А разве здесь есть чего бояться? – чёрт подери, она почти что промурлыкала эти слова, как будто заигрывала с робким мальчиком на дискотеке! Это был вызов, явный вызов, который она бросила мне первая. Ну что же… поиграем!
Широким неопределённым жестом я обвёл обстановку магазина – шкафы-витрины из чёрного дерева, красноватые и синеватые лампы по углам, дающие тусклый рассеянный свет, силуэты летучих мышей, влепленные щедрой рукой нашего дизайнера на каждую более или менее свободную поверхность, потёки красной краски под потолком, наконец, Ленку в чёрном кожаном сарафане, которая сидела за кассой с демонстративно безразличным видом, барабаня по витрине трёхсантиметровыми чёрными ногтями.
- Мало ли, кто водится в таких древних и мрачных местах? – я улыбнулся ей как можно мягче и мгновенно проскользнул за спиной, договаривая конец фразы уже в другое ухо. – Вдруг мы коварные голодные вампиры, которые заманивают беззащитных девушек в своё логово?
Я по-прежнему говорил будто бы в шутку, посмеиваясь уже над тем, насколько эта шутка была реальной. Девочка, однако, не изобразила даже притворного испуга.
- Ну тогда я рада познакомиться с коварными голодными вампирами, - она тоже улыбнулась, открыто и действительно радостно. – А что-нибудь фолковое у вампиров в ассортименте есть или мрачные ночные создания слушают только брутальный тяжеляк?
Я подвёл её к дальней витрине в конце зала. Она подошла к стеклу практически вплотную и, привстав на цыпочки, стала увлечённо разглядывать выставленные на верхней полке диски, быстро поводя головой, как маленький юркий зверёк. Её непосредственность и беззаботность, сквозившие буквально в каждом движении, в самом её облике, казались почти что демонстративными и буквально выводили меня из себя. Как, как можно быть такой невозмутимой, не обеспокоиться ни на миг, что попала в общество если и не «фантастических» вампиров, то опасных сумасшедших неформалов, которые себя таковыми считают? Она что, из тех девочек, которым мама в детстве не рассказывала, что нельзя говорить с незнакомцами и попадать в дурные компании?
Стоя за её спиной почти вплотную, я уперся руками в края витрины, преграждая путь попавшейся мышке и уже предвкушая, как она сейчас дёрнется от неожиданности, предчувствуя терпкий привкус чужого внезапного испуга.
- А что если мы действительно вампиры и жаждем твоей крови? – вкрадчиво и негромко проговорил я прямо ей на ухо, склонившись над её плечом. – Оп-па, ты уже попалась!
Она действительно вздрогнула, но даже не дёрнулась из кольца моих рук, просто вся напряглась и вытянулась, словно окаменела. Я стоял неподвижно и молчаливо, наслаждаясь эффектом и выжидая, пока она в полной мере осознает смысл моих слов. Она тоже не торопилась, раздумывая о чём-то. Спиной я чувствовал буквально прожигающий взгляд Ленки, которая всегда любила наблюдать, как я пугаю случайных посетителей. На этот раз она следила за происходящим чересчур внимательно, но у меня не было времени думать о причинах. Я был целиком поглощён игрой. Каков будет следующий ход? Какая последует реакция? Меня обзовут чокнутым психом и потребуют немедленно отойти, как это бывало чаще всего? Или будут давить на жалость – мол, дяденька, отпустите! И такие невинные глаза сквозь очки – луп-луп, ага… Или, может быть, это будет ответная агрессия, угроза, даже предупреждение от инквизиции? Какие козыри спрятаны у неё в рукавах?
Она повернулась вполоборота и, по-прежнему не делая ни малейшей попытки вырваться, поймала меня в свои глаза с неестественно расширенными зрачками. На бледном курносом лице не было уже и тени улыбки.
- Если бы вы были вампирами, жаждущими моей крови, и я уже действительно попалась, вы бы уже воспользовались положением и действительно напали на меня, а не заигрывали, шепча угрозы на ушко.
И этот бесцветный хрипловатый голос минуту назад мурлыкал и беззаботно звенел, как детская трескотня?! Вдобавок она ухмыльнулась одной половиной рта, не спуская с меня пристального, напряжённого, как натянутая струна, взгляда.
- Или вампиров мама не учила, что нельзя играть с едой?
Чёрт подери, она всё равно не боялась! Нервничала – да, безусловно. Я буквально слышал, как быстро и сильно колотится её сердце, видел, как напряглись, готовые сжаться в кулак, пальцы на руках, видел безумную, отчаянную готовность к бою в широко раскрытых глазах, но всё равно не чувствовал в ней приторного страха, от которого у людей слабеет воля, подгибаются колени и пропадает всяческое здравомыслие. Мало того – у неё хватало смелости продолжать игру, насмехаться над нами и провоцировать хищника, загнавшего её в угол!
Мой ход.
Я встряхнул головой, сбрасывая с лица мешающиеся чёрные пряди непослушных волос, и подчёркнуто медленно улыбнулся – широко, открыто, уже не скрывая, как обычно, стройные ряды зубов с выделяющимися верхними клыками, а наоборот, демонстрируя их во всей красе. Что ты скажешь на это, девочка? Шуточные фантазии становятся реальностью. Веришь теперь, что вампиры – это не пугающая сказка, не бред сумасшедшего неформала, а единственная реальность, стоящая прямо перед тобой?
…Чего я точно не ожидал, так это почувствовать у себя на плече её руку, жёсткую и внезапно очень горячую, так что жар проникал даже сквозь ткань футболки. Ночь меня забери, я уже начал забывать, что это такое – прикосновения живых! А мышка с рыжим хвостиком теперь смотрела на меня со спокойным любопытством, как прежде – на витрину с дисками. Может, не разглядела клыков? Да нет, не может быть… Для пущего эффекта я медленно провёл языком по кромке зубов, словно облизываясь.
- Играть с едой – наше любимое развлечение, - теперь уже я принялся разглядывать её, чуть склонив голову набок. Ну, какой финт ты ещё выкинешь, забавная зверушка-норушка? Кошка не знает, чего ожидать от мышки – мыслимое ли дело?
А она… не делала ничего. Просто стояла и смотрела. С каждой утекающей минутой – всё более нахально и заинтересовано. Я внезапно понял, что сам загнал себя в ловушку своими угрозами. Не кусать же её теперь – без разрешения старейшин мне голову снимут что за обращение, что за убийство. Просто отпустить её сейчас – значит, признать все свои предыдущие слова фарсом. Обернуть всё в шутку и мягко ретироваться? Это значит – признать поражение в игре. Ну уж не-ет! Но что же делать, что сказать? Пауза слишком затянулась, да ещё эта горячая ладошка на плече мешает сосредоточиться – приятно же, ночь меня побери!
Как ни странно, выручила меня Ленка. Эта ревнивая дурочка решила, что игра зашла слишком далеко. Прожигающий взгляд наполнился ощутимой упругой силой, порыв ветра шевельнул волосы на затылке – и высокое стекло витрины прямо под моими ладонями пошло трещинами и рухнуло вниз градом бряцающих осколков. Я едва успел рефлекторно дёрнуть к себе девочку, которую практически прижимал к витрине, и затем рвануться в сторону сам. Но поздно – симфонию осколочного звона довершил грохот входной двери. Тьфу ты! Ну и скатертью дорога тебе, глупая молодая вампирша Елена, едва вкусившая человеческой крови. Справляйся сама с тем, во что ты превратила свою никчёмную женскую жизнь… А у меня тут – мышка, которая заставит мигом позабыть о любой томной кошечке с наращенными коготками. Потому что прямо сейчас эта мышка, закатав левый рукав водолазки до локтя, стоит посреди битого стекла и с интересом разглядывает струйки крови, сбегающие по руке из длинного пореза вдоль предплечья.
Распалённый игрой, раздосадованный Ленкиной выходкой, я всё-таки не удержался.
- Позволите?
Окровавленное запястье мягко легло в мою ладонь. Прищуренные глаза (кажется, куда-то делись очки?) неотрывно следили за каждым моим движением, так что я чувствовал их взгляд не слабее Ленкиного. Её кровь была прохладной и почти без привычной человеческой солоноватости, зато с явственным привкусом металла. Я почти не помню, как я слизывал тонкие потёки с бледной кожи. Помню только металлический вкус и тревожащее чувство её взгляда на себе.
Впервые пить кровь нового человека – почти как впервые целоваться с новой девушкой. Пробуешь её на вкус, изучаешь медленно и внимательно, боясь спугнуть, прощупываешь каждое мельчайшее движение. И постепенно становишься всё увереннее и сильнее, отдаёшься на волю иррационального дурманящего чувства, которое захлёстывает тебя с головой…
Порез был глубоким и непрерывно кровоточил, но крупные сосуды не были задеты, поэтому скончаться на моих руках от потери крови (какая ирония, правда?) девочке не грозило. Если только я не перейду к более решительным действиям, например… Передние зубы сомкнулись, захватив кожу вокруг края раны, заставляя кровь сочиться сильнее. Наверное, это было немного больно, и рука, которую я придерживал своей рукой, непроизвольно дёрнулась, но это была единственная реакция со стороны жертвы.
Я застыл, отстранив её руку от своих губ. Поразительно, но даже теперь она не пыталась вырваться, всего лишь среагировала на внезапную боль. Неужели так была уверена, что я сразу возьму себя в руки? Или ждала, рассчитывая уладить дело «по-хорошему»? Меня обдало холодом внезапного понимания, откуда могла браться её якобы наивная беспечность. Человек беззаботен в двух случаях: или когда он не подозревает о возможной опасности, или когда он знает о ней и абсолютно уверен, что справится. С чего я взял, что эта девочка испугается клыкастого кровопийцу? Это мне следовало испугаться, когда она осталась спокойной и игривой, даже когда я раскрылся ей! Что она может противопоставить мне, моей силе и скорости, моим инстинктам хищника, раз по-прежнему стоит в такой опасной близости и не боится провоцировать? И, главное – действительно ли я хочу это выяснять и проверять на собственной шкуре?
Тонкая рука мягко извернулась, и её ладонь накрыла мою.
- А коварные голодные вампиры боятся освящённого серебра?
- Что..? – я не успел даже удивиться, настолько внезапным был переход. Маленькие пальчики переплелись с моими пальцами, крепко вцепившись в них, и руку от ладони до локтя внезапно прострелила жгучая ноющая боль. Я рванулся, и спустя долю секунды нас разделяло расстояние в пару метров.
- Боятся, - спокойно прокомментировала девочка, прокручивая на среднем пальце тонкое колечко. Я пригляделся – церковное, с обычной для таких вещей надписью «Спаси и сохрани». И как я его раньше не заметил? Жажда и игра совсем затуманили мне разум, проклятье! С тем же успехом она могла бы воткнуть серебряный нож мне в горло, пока я вылизывал её окровавленную лапку. Ну и кто здесь беспечный дурак?! Глупая кошка попалась умной мышке, прям «Том и Джерри» какие-то…
Я ухмыльнулся собственной ассоциации и сделал ещё один шаг назад, к прилавку, с неуловимой плавностью меняя положение тела в защитную стойку. Теперь всё чётко встало на свои места. Есть изворотливый опасный враг, есть необходимость избежать следующего ожидаемого удара и нанести свой. Это была знакомая мне боевая ситуация. Больше никакой игры и никакого любопытства.
- Так больно? Прости, - её голос прозвучал виновато и растерянно. Или это она хотела, чтобы я думал, будто он так прозвучал? – Я просто хотела проверить.
С минуту мы стояли молча, разглядывая друг друга через весь зал. Я избегал её взгляда, которым она, по-видимому, хотела поймать мой, и смотрел, не дёрнется ли рука к заднему карману, где может скрываться миниатюрный метательный клинок или звёздочка – знакомые мне неприятные сюрпризы профессиональных охотников, не сложатся ли пальцы в жест, сопровождающий подчиняющее заклятие инквизиции. Она стояла неподвижно, опустив руки. Закатанный рукав сполз на рану, и теперь по нему медленно расползалось тёмное пятно, казавшееся чёрным на голубой ткани.
Наконец она дёрнулась, сбрасывая оцепенение, и медленно пошла ко мне, переступая через осколки витрины. Я приподнял руки и застыл, готовый к прыжку или удару.
- Что, испугался? – она остановилась в шаге от меня и усмехнулась, но как-то по-доброму, не обидно. Словно бы… продолжала игру.
- Кошки не боятся мышек, с которыми играют, - ответил я в тон ей. – А ты – мышка.
Ну же, давай, раскройся, прекрати строить из себя наивную невинность и делай то, зачем пришла, чтобы я мог ответить в полную силу!
- Да, мышка, - согласилась она, склонив голову набок, словно прислушиваясь к новому слову. – Летучая мышка.
Рука с кольцом указала на витрину справа от меня. Взгляд невольно скользнул следом – там как раз был нарисован чёрный крылатый силуэт. Следующий миг растянулся в вечность: воспользовавшись тем, что я отвлёкся, девочка одним широким шагом преодолела оставшееся между нами расстояние, я успел-таки поймать её руку – раненую, с опасным колечком – но второй она крепко обхватила меня за пояс, я приготовился выворачиваться, одновременно отдирая её от себя и положил свободную руку на её шею сзади, как вдруг внезапно понял, что её движение уже закончилось, и она просто стоит, уткнувшись лбом мне в грудь.
Что за чёрт?! Она опять меня обыграла!
- Почти что вальсовая позиция, - донёсся приглушённый голос откуда-то из-под моего подбородка. – Только даму лучше всё-таки держать за талию, а не за шею.
- Глупая безрассудная дурочка! – бросил я в сердцах, позабыв про игру, опасность и приличия. Теперь уже я был практически уверен, что в её окровавленном рукаве не было никаких козырей и всё это время она, обычная человеческая девчонка, дразнила меня на свой страх и риск, видимо, думая, что заигрывает с собственной смертью.
Она молчала.
- Уж не плакать ли вы вздумали там, юная леди? – ко мне вернулась уверенность и привычная ирония.
- С фига ли?! – она-таки немного отлепилась от меня и подняла голову – на лице безмерное удивление моим предположением. И тут же спохватилась, сгладила насмешкой невольно сорвавшуюся с языка резкость. – Вы за кого меня принимаете, сударь?
- Признаться, я теряюсь в догадках, за кого вас принимать, - отпуская её руку, я на миг засомневался, но всё-таки решил, что опасность нападения теперь была минимальной. – Но кем бы вы ни были, позвольте перевязать вашу рану, дабы она больше не вводила меня в искушение.
Когда она, уже с забинтованной рукой, в моей старой футболке (водолазка сохла в подсобке сторожа, более или менее отстиранная от пятен крови, которые слишком бросались бы в глаза в городе), снова со своими квадратными очками на кончике носа, бродила по залу, помогая мне собирать осколки витрины, я размышлял о том, что третий раз, когда она придёт сюда, будет для неё фатальным. Клан бережёт свои тайны, лишние свидетели нам не нужны, а уж Ленка позаботится о том, чтобы как можно больше наших узнали о моей игре. Впрочем, вряд ли она придёт сюда снова. Теперь-то знает, что здесь действительно опасно…
- Вампиры и вправду не стареют?
Правильная формулировка – не типичное для обывателей «бессмертны», а именно «не стареют», ибо смерть-то может настигнуть и нас, только не от старости тела… Стоп, что?!
Она расспрашивала меня о мельчайших деталях и подвохах вампирского бытия до глубокой ночи, вплоть до закрытия магазина, а когда под конец к нам зашла пара «наших» клиентов, заняла место Ленки за прилавком и даже вставила пару полезных фраз в наш разговор. Клиенты понимающе ухмылялись, чуя в ней человеческую жизнь, и многозначительно косились на меня, но, к счастью так ничего и не сказали. Я мог только догадываться, какие теперь поползут по городу слухи – мол, Эрик из «Трансильвании» взял в напарницы смертную девчонку, совсем гордость и осторожность потерял…
В третий раз она пришла к нам на следующий день, сменив свой обтрёпанный наряд на строгий брючный костюм. И подчёркнуто церемониально предложила свою кровь с условием обращения.
До сих пор не знаю, что такого она сказала двоим старейшинам, которые вместе со своей личной охраной явились несколькими минутами позже проверить слухи о моей «самодеятельности», что они выдали разрешение. И, честно говоря, не знаю, хочу ли знать. Я всё ещё боюсь невидимых козырей у неё в рукаве.
В конце концов, на летучих мышей должны охотиться летучие кошки.

***
Я преодолела границы эпохи.
Отныне мне не грозит участь песчинки в общем потоке, падающем в бездну неизвестности, именуемую будущим. Я вышла за рамки поколения, тщетно пытающегося предугадать, какими будут их потомки и во что они превратят нынешнюю обывательскую жизнь. Избавиться от неумолимого гнёта быстротекущего времени – вот о чём я всегда мечтала.
Мои однокурсники повзрослеют, заведут семьи и детей, кто-то ударится в науку, кто-то займёт крупный пост, кто-то скатится в самые низы общества, кто-то создаст шедевры искусства – а я буду наблюдать.
Один президент будет сменять другого, по Европе прокатится очередная волна бунтов, мировую экономику потрясёт очередной кризис – а я буду наблюдать.
Страны сменят имена, объединятся в одно большое государство или в несколько враждующих коалиций – а я буду наблюдать.
Полетит на Марс первая, а затем вторая и третья экспедиция, на планетах Солнечной системы вырастут фантастические станции и города – а я буду наблюдать.
Куда повернёт наша цивилизация? Разрушит ли себя человечество или придёт-таки к гармоничному развитию, окончательно истощит планету или найдёт новый путь сосуществования с природой? На каком языке будет говорить мировое сообщество через сто, двести, тысячу лет? Теперь мне не нужно гадать. Я увижу всё это собственными глазами. Торопиться некуда.
Я объеду все места, в которых хочу побывать, напишу все книги, которые зреют в моей голове, освою каждое занятие, будь то творчество или боевое искусство, которое когда-либо мне нравилось. А когда я невыносимо устану от собственного долголетия и подумаю, что мне больше нечему научиться в этом мире, я уеду в горы, ночью тихонько уйду пешком куда глаза глядят и встречу рассвет на залитой солнцем вершине, глядя в синий от утреннего марева горизонт.
Ведь мы, вампиры, не бессмертны.

Завершено.

@темы: last side

URL
Комментарии
2011-09-16 в 19:19 

Огнеслава
а дети cеверных птиц улетают на юг, ни с кем не прощаясь.
ты наконец-таки написала тот самый сон, да? *___*

2011-09-16 в 19:54 

Avis Astralis
Неизбежное существо
лунная мышка Соня, не-а, это спонтанная сказка, выросшая позавчера из музыкального магазина "Трансильвания". Тот сон (если ты про сюжет с гибридом дьявола с Дракулой) пока в сказку так и не вылупился. Хотя под текущее настроение - может, скоро и вылупится-таки.))

2011-09-16 в 20:50 

Огнеслава
а дети cеверных птиц улетают на юг, ни с кем не прощаясь.
Avis Astralis, а я не знаю, какой.) ты мне его не рассказывала, говорила только, что тебе как-то приснился сон в духе моих вампирских сказок.))
вкусная сказка выросла.) с грустинкой и правильная.

   

Незавершённость

главная