Lil Mayer
Истина где-то рядом...
- Что, дар речи потеряла?
- Угу, именно так. Потеряла. Дар речи.
Худощавое гибкое человеческое существо непонятного пола – то ли смазливый мальчик, то ли девочка-пацанка – одним порывистым движением перекинуло своё тело через спинку дивана – только взметнулись длинные, собранные в хвост волосы, да диванные подушки издали мягкое «уфф», когда на них приземлилось полсотни килограмм живого веса. Хвостатое деловито поправило длинные рукава бордовой водолазки, которая явно была великовата на размер-другой, и с живым любопытством в глазах уставилось на свою собеседницу поверх сложенных на спинке дивана рук.
Собеседницей Хвостатого была средних лет женщина, сидящая за столом у окна, так что розовато-золотистый свет уличных фонарей окутывал её силуэт мягким сиянием. Лицо женщины выглядело посеревшим и безжизненным, словно запылившимся, как старая мебель в давно покинутой комнате. Взгляд был усталым и тоже словно каким-то пыльным. Лишь руки жили своей жизнью, безостановочно сворачивая и разворачивая случайно попавший в них фантик от шоколадной конфеты. На внутренней стороне фантика были напечатаны шутливые и мудрые советы вперемежку, однако женщина обращала на них не больше внимания, чем на неосознанную деятельность своих рук – то есть, ровным счётом никакого.
- По-хорошему, уже год ничего не пишу. Может быть, два, - женщина за столом говорила равнодушно, со скукой в голосе – бесцветном голосе смирившегося человека.
Хвостатое прищурилось, припоминая.
- А Трансильвания? – возразило оно, пытаясь ободрить собеседницу.
- Единичный всплеск, - усталая женщина не купилась на озорные нотки в голосе Хвостатого. – Раньше это состояние было практически постоянным. Необходимой нормой.
Хвостатое помолчало, не зная, что ещё возразить. Молчала и женщина.
- Детские песенки и сказки уже не вдохновляют? – Хвостатое всё ещё пыталось выдерживать шутливый тон, провоцировать на ответную эмоцию.
- Неа.
Безрезультатно.
Женщина целиком углубилась в тщательное сворачивание мятого фантика в узкую полосочку. Закончив и словно не зная, чем ещё заняться, внезапно продолжила говорить – всё так же тихо, бесцветно, пыльно:
- Ура-позитивизм бросается в глаза своей лживостью. Я не могу говорить, что всё будет хорошо, когда я вижу, я знаю, что всё будет не так, как они рисуют себе в голове, услышав слово «хорошо». Будет иначе. И они могут принять это «иначе» за новое «хорошо», если постараются. Но это не исполнение желаний. Это просто подгонка психики. Тактика безвольного и бессильного человека. Они хотят верить не в это. Я тоже хотела верить не в это. Я не могу писать о хорошем и не хочу писать о плохом. Тупик.
Снова тишина. За окном тихо гудели редкие проезжающие машины. Густой снег скрадывал звуки.
- Ты повзрослела, - в голосе Хвостатого не было грусти или упрёка, только задумчивость. – Но взрослые сказочницы тоже бывают. Найди образ, создай атмосферу. Будь хитрее времени.
Женщина медленно подняла глаза на Хвостатого, слушая без энтузиазма, но внимательно. Вместо фантика она теперь теребила и накручивала на палец прядку волнистых каштановых волос – вновь проснувшаяся старая детская привычка. Воодушевлённое собственной речью, Хвостатое продолжало говорить, увлечённо жестикулируя свешенными со спинки дивана руками:
- Пиши то, что думаешь. Да, вот это самое. Про «иначе», про «хорошо не могу, плохо не хочу»… Не заставляй себя говорить «нужные» вещи. Сказки пишутся не для пользы. Главное – выражать!
Увлекшись, хвостатое создание вскарабкалось на спинку, подогнув под себя одну ногу, а вторую свесив с другой стороны, и немедленно сверзилось, поскольку диван, не привыкший к такому необычному распределению массы, угрожающе пошатнулся. Женщина вздохнула.
- Кстати, что насчёт этого… внутреннего ребёнка? – даже сумбурное падение с дивана не смутило Хвостатого, которое мгновенно оказалось снова на ногах – на длинных, дыряво-джинсовых ногах.
- Это ты, - хмыкнув, ответила женщина. Хвостатое округлило глаза и возмущённо подпрыгнуло, дёрнув хвостом.
- Эт-то ещё с какого перепугу?
Этот всплеск эмоций не пронял писательницу, как и все предыдущие.
- Другого нет, - пожала она плечами, оставляя в покое скрученную в жгут прядку и снова принимаясь разворачивать фантик.
Надпись на фантике гласила: «Сделай красивым своё настоящее, и твоё будущее будет прекрасным».
Хвостатое деловито копошилось в углу над чайником и стопкой разноцветных блокнотов и тетрадей разной степени потрёпанности. Женщина с силой провела ладонями по лицу, словно стирая с него нечто липкое, плавно поднялась из-за стола и с хрустом потянулась.
За окном с низкого желтовато-серого неба бесшумно сыпался сверкающий снег.

Завершено.