Lil Mayer
Истина где-то рядом...
Это странная сказка... Фантазия грустного и сонного Сказителя, рождённая в полупустом вагоне метро из сдерживаемых слёз, стремительных шагов, песен Кошки Сашки и тёплого городского ветра.
Это не то, что есть, но то, что было, хотя может однажды вернуться и снова царапнуть душу, потому что даже спустя много лет на месте заживших ран остаются шрамы.



Этот образ преследовал её уже много лет – ненавязчиво, но настойчиво. То являлся во снах, оставляя наутро смутное ощущение приглушённой тоски, то грезился наяву, так что дыхание перехватывало от внезапно нахлынувших картин и чувств.
***
Они сидели на поросшем мхом камне у высокого обрыва, среди голых скал, нагретых солнцем. Горные вершины заинтересованно склоняли мудрые головы в их сторону, прохладные ветра витали вокруг, ласково касаясь их лиц. Солнце ползло к горизонту, щедро разливая по горам насыщенно-медовый свет; небо расцветилось всеми возможными оттенками и словно застыло с таком состоянии, поймав в неизменность воздушную картину из розовых, алых, фиолетовых, белых и золотых мазков на прозрачно-синем куполе.
После конца этого мира они вдвоём сидели на краю обрыва над руинами старой вселенной, болтали ногами и разговаривали только о самом важном, о том немногом, но истинном, что осталось у них. Между разговорами она играла на флейте, и живая, словно дыхание, музыка мягко растекалась по ущельям и долинам. А он складывал перед собой ладони в загадочные фигуры и творил волшебные заклятия; они сияли и таяли в воздухе загадочными узорами, но были, по большей части, бесполезными, ибо не осталось в Мире того, на что они могли бы повлиять.
Иногда она отнимала флейту от губ, замолкала и вслушивалась с тишину; вдруг резко передёргивала плечами, садилась рядом с ним и прижималась доверчиво и испуганно, как маленький зверёныш, а он обнимал её за плечи, легко целовал в висок и улыбался тепло и мудро, отчего на сердце у неё становилось спокойно, а страх и холод отступали прочь.
***
Они были одни в этом тихом мире, потому что так решила она, его создательница. В какой-то мере, это был побег от реальности. Иллюзия, будто бы они остались вдвоём в опустевшем мире, была, пожалуй, единственной возможностью почувствовать, будто она нужна ему так же сильно, как и он ей. Ведь в истинной реальности существовали другие люди, которые растаскивали на отдельные искры пламя его сердца – да и ей самой досталась всего лишь искорка, пускай даже чуть больше, чем у многих, но меньше чем у той, кому он мечтал подарить это пламя целиком.
***
Высоко-высоко в небе медленно плыл чёрный неподвижный силуэт – одинокая птица пролетала над горами, изредка взмахивая крыльями и устремив свой клюв к золотистому солнцу. Два взгляда провожали её, две понимающие улыбки играли на губах. Им не нужно было говорить вслух: он читал её душу, как раскрытую книгу, а она доверяла ему настолько, что принимала как должное любое его движение, любую мысль.
***
- Прости, что не могу подарить тебе всего себя полностью... Так получилось, что моё сердце уже отдано одному человеку...
- Ты ни в чём не виноват...
Вздох и лёгкая улыбка. «Я люблю – значит, я принимаю», - так рассуждала она, равным образом улыбаясь, как когда ей было легко и приятно, так и когда сердце сжимал стальной кулак острой боли и отчаяния.

***
Оранжевый солнечный диск коснулся горизонта. По небу разливалось закатное малиновое зарево, длинные чёрные тени застыли неподвижными часовыми на границе дня и ночи. Двое сидели на краю обрыва и смотрели в закат, держась за руки, сжимая ладонь друг друга бережно, но крепко.
- Мне иногда кажется, что я умру от твоей руки... – спокойно говорит она, и в зелёных глазах подрагивают алые отблески закатного солнца. Небо над ними темнеет, обнажая первые, необычайно близкие и яркие звёзды. – Это была бы прекрасная смерть...
Он молчит и крепче сжимает её хрупкие пальцы в своей ладони.

Завершено.

@темы: last side