Lil Mayer
Истина где-то рядом...
- Ну не понимаю я, как эта дурацкая программа работает!
Хочется в сердцах плюнуть в монитор, на котором равнодушно светится путаный программный код, по идее, только что разобранный на занятии. Пара уже закончилась, и последние из моих однокурсников покидают компьютерный класс. Ты пододвигаешь стул к моему компьютеру и садишься рядом.
- Давай, я тебе объясню.
В сердце немного теплеет. Эх ты, добрая душа...
- Смотри, сначала нам нужно разделить функции. Вот этот оператор нужен для создания...
Плечом к плечу мы сидим перед компьютером, перебиваем друг друга вопросами и объяснениями и набираем программу в четыре руки. Я, признаться, давно приглядывалась к тебе – люблю читать людей по случайным взглядам, непроизвольным жестам и интонациям. Думаю, прямой контакт был вопросом лишь времени. Так что я почти не удивляюсь, когда ты вдруг перехватываешь мои пальцы, зависшие над клавиатурой, и ласково, но крепко сжимаешь их в своей ладони. Вот ведь интересно... В отличие от последнего из тех, кто раскрывался мне, ты не ищешь для проявления этой нежности удобного повода, якобы случайной ситуации – например, шутливой потасовки или соприкосновения невзначай. Значит, решительнее? Или просто честнее – со мной ли, с собой?
Я не притворяюсь удивлённой, не вырываю руку, лишь спокойно улыбаюсь в ответ и слегка сжимаю твою ладонь – мол, всё так и должно быть.
Есть контакт.
Держась за руки, обмениваясь тёплыми и немного смущёнными взглядами, мы продолжаем обсуждать программу. А когда с ней покончено, разговор продолжает своё размеренное течение с одной темы на другую. Но вот ты замолкаешь на полуслове и с неожиданной категоричностью спрашиваешь:
- Так это значит, что ты согласилась?
- Согласилась с чем? – осторожно уточняю я.
- Пожить немного у меня.
Странный ты всё-таки. Неужели такой вот приятный разговор и несколько прикосновений для тебя неоспоримые знаки столь глубокой душевной близости? Впрочем, я сама не блистаю обычной человеческой адекватностью. Наверное, именно поэтому и соглашаюсь.
С родителями у тебя тоже творится что-то непонятное: то ли они уехали, то ли просто предоставили взрослому сыну такую свободу действий, что незнакомый человек, ночующий в их доме, их совершенно не волнует. В любом случае, никакого неудобства с моим визитом не возникает. Я ещё колеблюсь некоторое время, вспоминая, не осталось ли в общежитии каких-то важных тетрадей и учебников для завтрашних занятий, а потом просто машу рукой – мол, это всё не катастофично – и принимаю твоё приглашение.
Твоя манера поведения непривычна для меня, но, скорее, приятно удивляет, нежели разочаровывает. Никаких попыток играть, лицемерить или грязно воспользоваться ситуацией, но это не признаки неопытности в общении, а, пожалуй, просто дело совести, потому что ни робости, ни скрытности, ни колебаний нет в твоих словах и действиях. Мне было равным образом приятно и уютно как полночи напролёт исследовать с тобой новую компьютерную игрушку космических мотивов, так и лежать рядом поперёк кровати в тёмной комнате, разглядывая потолок и негромко разговаривая о чём-то личном и сокровенном...
***
Я всего лишь пару раз вскользь коснулась твоего сознания, чтобы помочь тебе справиться с неуверенностью во время выступления перед группой. Так зачем же теперь раз за разом ты являешься в мои сновидения – теперь, когда я не могу увидеть там даже тех, кто мне отчаянно нужен?
Уходи, прошу. Я устала от наваждений.

Завершено.